Она начала читать лекцию. Ни по голосу, ни по манерам не было видно, что Джулия нервничает и злится. Ее лицо было чуть бледнее, чем обычно. И еще она упорно не смотрела на третий ряд, в сторону Чарльза Спенсера.
Мучительно долго тянулось время. Джулии безумно хотелось взглянуть на часы, но она не могла себе позволить подобной роскоши. Когда прозвучал звонок, все студенты вздохнули с облегчением. Они подсознательно чувствовали напряжение своей преподавательницы.
Джулия забрала портфель и вышла в коридор. Она шагала, гордо подняв голову и глядя прямо перед собой. Студенты бросались врассыпную, уступая ей дорогу. Один юноша-первокурсник, который еще не был знаком с суровым нравом мисс Престон, позволил себе рассмеяться слишком громко, но она так на него посмотрела, что улыбка мгновенно стерлась с его губ.
— Мистер Дженкинс! — Она вошла в кабинет декана и кинула многострадальный портфель на стул. — Я хотела бы с вами поговорить!
Согбенный седой старичок в круглых очечках, которые он носил лишь для проформы, посмотрел поверх них на Джулию и устроился поудобнее в кожаном кресле с высокой спинкой.
— Слушаю вас, дитя мое.
Все, кто видел мистера Дженкинса в первый раз, думали, что этот старик божий одуванчик. Он всегда улыбался, добродушно похихикивал, забавно потирал ладошки. На лекциях его парило веселье. Мистер Дженкинс был мастер пошутить. И лишь на зачетах и экзаменах выяснялась его подлинная сущность. Студенты, считавшие, что этот преподаватель уж точно не будет зверствовать, бывали крайне удивлены, когда он начинал их спрашивать по всей строгости. Как правило, из ста человек незачет получали не меньше шестидесяти.