Она особенно громко шмыгнула носом и вдруг услышала обеспокоенный голос Луизы.

— Эй, Джу! С тобой все в порядке?

Джулия испуганно замерла и ответила, стараясь, чтобы голос звучал, как обычно:

— Конечно, дорогая. А почему ты спрашиваешь?

— Мне показалось… — Луиза замолчала и не стала договаривать. — Хочешь, я начну готовить ужин?

— Не нужно, я сама! Через пять минут буду готова…

Джулия быстро разделась, влезла в ванну и наскоро вымылась, ополоснув напоследок лицо ледяной водой. Отражение в зеркале порадовало. Лицо немного опухло от слез, но это легко можно было исправить с помощью обычного крема с тонирующим эффектом.

Когда Джулия спустилась вниз, то услышала, что Луиза все же орудует в кухне. Вообще-то младшая Престон крайне редко проявляла инициативу и что-либо готовила. Такое происходило лишь в двух случаях: когда Луиза чувствовала себя виноватой или когда жалела сестру.

Джулию передернуло. Хуже жалости ничего не могло быть. Даже если источником ее служила Луиза.

— Эй, что ты тут делаешь?

— Хочу приготовить лазанью. Но вот беда, не могу вспомнить, какие ингредиенты для нее нужны. Где-то здесь должна быть мамина поваренная книга. — Луиза рылась в кухонных шкафчиках и упорно не смотрела на сестру.

Джулия подошла к ней, присела рядом и выдвинула нижний ящик.

— Вот она. Но тебе достаточно было сказать, что ты хочешь лазанью на ужин, и я ее приготовила бы. Помнишь, чем закончилась в прошлый раз твоя попытка испечь яблочный пирог?

— Да, я забыла положить яблоки. Но ты не можешь не признать, что пирог оказался вполне съедобным, хоть и был несколько суховат. — Луиза украдкой покосилась в ее сторону, но, не встретив ни малейшей попытки сопротивления и желания отвернуться, пытливо уставилась на сестру.

Джулия наивно округлила глаза, понимая, что сейчас наступил очень важный момент, после которого станет ясно, подействовала на Луизу маленькая ложь или же нет.