Присев на край кровати, Джини легонько погладила Митча по щеке кончиками пальцев.

— У какой колючий! И когда только успел обрасти?

Митч перехватил ее руку и прижался губами к ладони. В ту же минуту подумал, что в свете последних событий — а точнее, известий, — наверное, не стоило это делать, хотя, с другой стороны, если он перестанет вести себя привычным образом, Джини может что-то заподозрить и тогда чистота эксперимента окажется под вопросом. Кроме того, ему просто хотелось поцеловать нежную ладонь Джини. Кто-то назовет это слабостью — та же Триша, например, — но, к счастью, ее здесь не было.

Когда он увидел Джини впервые, то был поражен ее внешностью. Впрочем, тут он наверняка был не одинок, потому что любой мужчина засмотрелся бы на жгучую брюнетку с буйной копной волос, синими глазами, словно чуть припухшими губами и фигурой, которой позавидовала бы сама Венера. И лишь позже, когда отношения с Джини перешли на иной уровень, Митч оценил нежность ее кожи, мягкость прикосновений, пластичность и податливость тела.

— Я не прилагал никаких усилий, щетина выросла сама.

Джини негромко рассмеялась.

— Щетина! Звучит так, будто речь идет о каком-то животном… — Она вдруг умолкла и заглянула Митчу в глаза. — Впрочем, уж прости, но должна заметить, что ночью бывали моменты, когда ты напоминал мне… дикаря!

Митч на миг зажмурился, потом вновь поцеловал ладонь Джини.

— Извини, если сделал что-то не так. Сам не знаю, что на меня нашло…

Это была чистая правда. Несмотря на то что он решил держаться с Джини соответственно тому, что она, как недавно выяснилось, собой представляет, осуществление этого замысла на практике оказалось не таким уж простым делом. Все же он человек цивилизованный, переступить через некоторые вещи не может.

С губ Джини слетел взволнованный вздох. Быстро взглянув на Митча и вновь опустив ресницы, она тихо обронила: