— Не извиняйся, дорогой, я и сама… как бы это сказать… немного вышла за рамки привычного. — После короткой паузы Джини добавила: — Только что, на кухне… — Едва начав, она перебила себя: — Кстати, завтрак уже готов, тебе осталось лишь умыться.

— Спасибо, солнышко, сейчас встану. Только, пожалуй, мне нужен душ.

Называть ее солнышком после всего, что стало о ней известно, тоже не следовало. Однако за время их тесного общения, пусть даже непродолжительного, Митч успел привыкнуть именно к такому обращению.

— Так вот, пока я возилась на кухне, мне кое-что пришло в голову, — продолжила Джини. — Если после каждого посещения Карпентеров ты на некоторое время станешь превращаться в пещерного человека — в постели, я имею в виду, — то это просто предел мечтаний! Мм… хотя нет, к Карпентерам ты ездишь почти каждую субботу, следовательно, и превращения будут происходить так же часто. Не думаю, что некоторые части моего тела — например, грудь, а точнее, соски, — ну… и более интимные места тоже… порадуются таким… э-э… интенсивным ласкам.

Даже сейчас, пока Джини говорила и вопреки своему истощенному состоянию, Митч ощутил немедленный отклик своего организма. Достаточно было услышать слово «соски», как перед внутренним взором поплыли картины некоторых ночных событий. Митчу пришлось прибегнуть к некоторым усилиям, чтобы не поддаться наваждению. В этом смысле своего рода спасением стало упоминание о Карпентерах.

Речь шла о Трише и Фреде. Разведясь с Митчем и выйдя замуж за Фреда, Триша сменила фамилию. Поэтому сейчас они с Фредом звались Карпентерами. Но относилось это лишь к ним двоим. Шестилетний сынишка Триши и Митча Алекс остался с прежней фамилией. То есть был Браун, как и сам Митч.

История взаимоотношений Триши, Митча и Фреда вообще была довольно запутанной. Начать хотя бы с того, что тут еще отчасти примешивался Ник. В свое время Триша по нему сохла и…