Берт стоял, по-прежнему высоко подняв голову и глядя прямо перед собой. Солнечные лучи, проникавшие через стрельчатые окна церкви, озаряли его лицо теплым светом. Но во взгляде черных глаз Берта не было тепла. Элси смотрела на своего жениха, не в силах понять, что происходит. Ее зазнобило, как будто ледяная стрела вдруг пронзила ее сердце.

Он так и не прикоснулся к ее руке. Даже не взглянул на нее! Словно ее вообще не было рядом…

— Берт. — Голос священника был негромким, но Элси пришлось закусить губу, чтобы не закричать. — Я спрашиваю, берешь ли ты…

— А я отвечаю «нет»!

И тут он повернулся к Элси. Но, увидев его лицо, она пожалела о том, что Берт это сделал. Уж лучше бы он вообще не смотрел на нее! Это был не тот человек, которого она знала. Ее Берт, мужчина, в которого она влюбилась без памяти с первого взгляда, не мог смотреть на нее с таким холодным презрением, не мог так жестоко поступить с ней!

Он явно заметил, как побледнело ее лицо, обрамленное черными локонами, которые Элси обычно убирала в незамысловатый хвост, но сегодня — ведь сегодня был особенный день! — завила и украсила серебряной диадемой. Однако ему было все равно, что она так растеряна и обескуражена.

Только теперь — впервые за все то время, пока они были вместе, — Элси по-настоящему поняла, почему недруги и даже друзья называли Берта Конроя человеком безжалостным и бессердечным.

— Берт… — выдохнула она.

Собственный голос донесся до нее как будто откуда-то издалека. Ей показалось, что она сейчас лишится чувств. И Элси машинально вцепилась в его руку, не отдавая себе отчета, зачем это делает. То ли, чтобы привлечь его внимание, то ли просто, чтобы удержаться и не упасть. Она действительно испугалась, что сейчас рухнет. Прямо к его ногам…

— Пожалуйста, Берт! Не надо так шутить…