К трапу подкатило такси, и высокий мужчина, который, видимо, был за главного, сел в него и уехал. Зара думала, что работа на борту немедленно пойдет на убыль, но другой человек, приземистый и с густой рыжей бородой, должно быть, принял команду, и экипаж помнил об этом, неустанно колдуя над парусами и по цепочке сгружая на берег пустые упаковочные ящики и плетеные корзины.

Один из команды, малый лет двадцати, не такой загорелый, как остальные, заметил, что она наблюдает за кораблем, и приветливо помахал. Зара стушевалась, но ответила тем же, повернулась и поспешила в город. На нее многие засматривались, когда она прогуливалась: одна из немногих светловолосых женщин среди стольких с оливковой кожей и темными волосами. И одна из немногих, которые гуляют без сопровождения. Пару раз в гавани к ней подходили мужчины – она ведь здесь редко появлялась, хотя ей нравилась живая суета. Однако она совсем не боялась ходить по опрятным торговым районам города днем, но, конечно, не ночью.

Даниэль ждала ее на прежнем месте, и они обе вернулись в гостиницу, перед тем как снова пойти в ночной клуб. Этот вечер был таким же, как остальные: они исполнили два номера перед полупустым залом, ведь посетители прибывали после одиннадцати. Во время третьего номера появилась группа мужчин (их, кажется, было шестеро), которые сели довольно близко от сцены, будто намеревались при первой возможности начать ухаживать за девушками. Это всегда омрачало обстановку. Нужно было держаться подальше от пьяных, которые, сами не осознавая своего опьянения, протягивали свои щупальца куда не следует. Так что после каждого представления перьев в костюмах явно становилось меньше.

Подходя к столику, Зара улыбнулась и приветствовала сидевшего к ней ближе всех:

– Bonjour, cheri!

Тот осклабился, но чей-то голос окликнул ее по-английски: