Паула появилась спустя два с половиной часа. Она выглядела отдохнувшей и была в прекрасном расположении духа. Справившись о Ники, она наполнила стакан апельсиновым соком и приступила к разговору с Фейт.

— Послушай, сестренка, я должна лететь в Лос-Анджелес сегодня вечером.

— Сегодня вечером? — повторила Фейт, нахмурив брови. — Но ты только что приехала, — добавила она, разочарованная таким скорым отъездом Паулы и ребенка.

— Это действительно очень важно, — продолжала Паула, — возможно, именно сейчас решается вопрос о моей карьере. Мне нужно быть в Лос-Анджелесе как можно скорее. Я слишком долго ждала этого момента и не могу упустить такую возможность.

— Упустить что? — спросила Фейт, но Паула только помотала головой.

— У меня нет времени объяснять — просто мне нужно быть в этом проклятом самолете. Скажи, Фейт, ты можешь оказать мне одну услугу?

— Все что угодно, ты же знаешь, — ответила та.

— Могу ли я оставить Ники у тебя ненадолго? — спросила Паула.

Пораженная, Фейт почувствовала, как ком застрял у нее в горле от столь неожиданной просьбы. Сказать, что слова сестры ее поразили, — значит ничего не сказать. Она не в состоянии была вообразить, что мать может оставить на кого-то такого малютку.

— Ты кормишь его грудью?

— Нет, он искусственник, и с кормлением у тебя не будет никаких проблем. Я знаю, что прошу слишком много…

— А как же его отец, почему ты не можешь оставить Ники с ним? — перебила ее Фейт.

Паула колебалась: рассказать ли сестре все сейчас…

— Это долгая история. И, пожалуйста, не спрашивай ни о чем! Послушай, это всего на несколько дней или, самое большее, на неделю.

Фейт уже не раз слышала что-то подобное. Достав полотенце из сушилки и вытерев руки, она произнесла: