— Не актер, — прокомментировала Фейт сухо.

— Он адвокат, если уж тебе так интересно, — уточнила Паула, усмехнувшись.

— Адвокат! — Фейт была поражена. — Ты — и адвокат?

— Мы познакомились у наших общих друзей. Сначала я думала, что он актер: красив, яркие голубые глаза, привлекательная ямочка на щеке, очень сексуальный и притягательный мужчина.

Паула тихо вздохнула, и легкая улыбка тронула ее губы. Фейт ждала продолжения, но сестра была где-то далеко в своих мыслях.

— Ты дала уже имя ребенку? — Фейт наконец решила прервать затянувшееся молчание.

— Да, его зовут Николас Престон Макэндрю. Я назвала его в честь дедушки Престона.

Когда она заговорила о дедушке, тон ее стал сентиментальным. Дедушка Престон был семейной легендой. Долгие годы он плавал помощником капитана на морских судах, побывал во многих странах, его приезды домой всегда были большим событием для семьи.

Из своих странствий он привозил огромное количество подарков, экзотических сувениров, которых в конце концов скопилось великое множество, целая огромная коллекция. Но самое главное состояло в том, что Престон был замечательным рассказчиком. По его словам, он постоянно попадал в какие-то переделки и истории, из которых выходил с достоинством. Где в этих рассказах была правда, а где вымысел — сейчас сказать сложно. Но Фейт знала, что Паула пользовалась особой любовью у деда, и подарки он привозил ей особые, и внимания уделял больше. Это порой становилось поводом для обид Фейт на Престона; впрочем, она их никак не выказывала.

— Дедушка был бы горд таким решением, — признала Фейт.

Она все еще не могла прийти в себя от того, что ребенок, которого сейчас держала на руках, действительно принадлежит ее сестре. Брак и дети всегда были святыми понятиями для Фейт, но они совершенно ничего не значили для Паулы.