– А как насчет физиотерапии?

– Я назначу ее позже. Пока будет достаточно корсета.

Молли попыталась прогнать тайные страхи, гложущие ее изнутри. На мгновение ей представилась мрачная картина. Что, если ее мать не выздоровеет полностью? Максин работала, сколько себя помнила, и не привыкла ни от кого зависеть.

– Вам придется помочь мне убедить ее, что в ближайшее время она не сможет работать. Судя по всему, вы ей об этом еще не говорили. Она думает, что на следующей неделе уже сможет мыть полы.

– Придется делать это кому-нибудь другому.

– Спасибо вам за вашу откровенность. – Молли судорожно вздохнула. – Теперь и мне придется быть с ней откровенной.

– Если вы немного с разговором подождете, я приеду на ранчо. Мы вместе ей обо всем скажем.

– Благодарю вас, но позвольте мне сначала самой с ней поговорить. Если она будет упрямиться, то вы тотчас об этом узнаете.

– Звоните мне в любое время.

Закончив разговор, Молли немного помедлила, прежде чем положить трубку. Перед глазами все было как в тумане.

Молодая женщина боялась этой беседы с доктором, зная, что она будет неутешительной. Приехав сюда, Молли убедилась, что травма у ее матери очень серьезная. Сейчас ей предстоит сообщить Максин эту неприятную новость. Хорошо, что Трент сейчас рядом с бабушкой. С тех пор как они приехали, он редко покидал ее комнату. Даже забыл про лошадей и коров, которыми сначала был так очарован. Максин беспрестанно чем-то занимала внука, и Молли приходилось даже насильно его уводить, чтобы ее мать могла немного отдохнуть.

Оттягивать неизбежное бесполезно, напомнила себе Молли. Решительно расправив плечи, она направилась в спальню Максин. Открыв дверь, она вошла в комнату и застыла на месте: ее мать спала, а Трент сидел рядом с ней и рисовал в книжке-раскраске.

– Привет, мам, – тихо произнес он. – Бабушка заснула.

– Все хорошо, мой сладкий. – Молли спустила его с кровати на пол и собрала карандаши и раскраску. – Пойди, пожалуйста, в нашу комнату и немного порисуй там.