Один взгляд назад развеял эту идею. Грузовик был еле виден. Ветер почти замел проложенную им колею. Дорога позади машины различалась ничуть не лучше, чем впереди.

Шейн отвернулся и начал рассматривать то, что можно было увидеть вокруг. Большей частью пейзаж представлял собой сплошную белизну. Различив вдали несколько деревьев, Шейн попытался прикинуть, как относительно них проходит дорога. Сообразив, он повернулся и двинулся в обратный путь.

Милли прильнула лицом к стеклу. Она застучала снова.

Шейн покачал головой. Сейчас не время спорить.

Она что-то сказала, но ее голос был заглушен порывами ветра.

Шейн снова покачал головой. Он остановился не для того, чтобы разговаривать. Через полчаса эта дорога станет непроходимой. Черт, может, она уже непроходима.

Он влез в кабину, повернул ключ зажигания, прошептал молитву, опустил ногу на педаль газа и осторожно нажал, чтобы сдвинуться с места.

Он сдвинулся. Настолько, что боком заехал в кювет.

– Проклятье!

Шейну не надо было вылезать из машины, чтобы понять: сам он на дорогу не выберется. Даже если будет рыть снег несколько часов напролет. А он не может рыть несколько часов. Потому что палец болит.

Он шепотом выругался.

Стук в окно позади заставил его подскочить от неожиданности. Он вздохнул. Теперь у них есть целая вечность на разговоры.

Шейн вылез наружу и направился к кузову.

– Что?

– Мне нужно в туалет.

Он мрачно улыбнулся и обвел рукой белый пейзаж.

– Чувствуй себя как дома.

Милли вспыхнула.

– Ты хочешь сказать, что мы застряли?

Шейн нахмурился.

– Это временно.

– Как и мое похищение?

Шейн снова сгорбился под особенно сильным порывом ветра. Это не так, – убеждал он себя, вопреки обвиняющему взгляду ее ясных ореховых глаз.