– Что случилось?

Шейн знал, что спрашивает она не про спички.

– Долго рассказывать.

Она многозначительно взглянула в окно на бушующий за стеклом буран, и стряхнула с одежды слой снега.

– По-моему, времени у нас более чем достаточно. Итак, я повторяю, что случилось?

– Я оторвал себе большой палец.

У Милли отвисла челюсть.

– Нарочно?

– Конечно, нет! Я помогал девушке выгрузить вещи из трейлера, а трос оборвался, и лошадь испугалась, и мне зажало палец, и… – Он пожал плечами. Такого рода ранения вряд ли способны вызвать сочувствие.

Объяснение было принято.

– Ты участвовал в родео вместе с Кэшем. – Затем, снова взглянув на его повязку, Милли добавила, – Это ужасно.

– Ага. Но я подобрал его. И мне снова его пришили. – Шейн отвернулся и начал мучить очередную спичку.

– Ты его подобрал? Твой палец?

А что еще оставалось делать?

– Да, а что?

Милли пожала плечами, а затем протянула руку.

– Дай сюда. – Она присела рядом с ним, отобрала у него коробок и решительно выхватила спичку. – Вот значит, что мы зажигаем? – Она кивнула в сторону щепок и скомканной бумаги, лежащей в камине.

– Я думал, это поможет быстро обогреть дом. – Шейн поморщился, сообразив, что свалял дурака. – А затем я собирался выйти наружу и разобраться с топливным баком.

Милли чиркнула спичкой, спрятав ее в ладони, поднесла к камину и подожгла бумагу. Пламя занялось, перекинулось на поленья, припасенные кем-то загодя, начало разгораться.

Стало чуть теплее. Милли уселась на пятки и протянула руки к огню. Затем глубоко вздохнула и с улыбкой повернулась к Шейну.

– У нас получилось.

– Ага.

Но Шейн и без того согрелся, и огонь был не при чем. Внутри у него разгорался настоящий пожар. И все из-за ее улыбки.

Он понял, почему Кэш рад оказаться у нее под каблуком. Она умела так взглянуть на человека, что тому хотелось улыбнуться. Хотелось дышать полной грудью. От ее взгляда маленькие волоски на теле вставали дыбом. И много чего еще происходило.