— Мне не нужны одолжения! — воскликнула Кристина.

— Хочешь сказать, что не желаешь особого отношения к себе? Что хочешь быть принятой на работу благодаря твоим личным качествам?

— Да, хочу, — подтвердила она.

— А задумывалась ли ты над тем, что произойдет с работником, ворвавшимся в кабинет босса посреди важной встречи и потребовавшим к себе внимания?

Кристина вспыхнула, однако гордость заставила ее высоко поднять голову. Она всегда знала, что Говард ее недолюбливает, но только в этот момента поняла насколько.

— Если хочешь знать, ты всегда останешься избалованной дочерью богатого человека и никогда не сможешь жить самостоятельно, — меж тем продолжил он, — даже если от этого будет зависеть твоя жизнь!

Кристина плохо помнила момент, когда ее рука как бы сама по себе встретилась со щекой Говарда. А потом он грубо поцеловал ее…

Говард пришел сегодня к Кристине, желая предупредить ее о намерении Огастеса отсудить будущего ребенка, Однако, как ни настроен он был против бесчеловечной тактики старика, с каждой секундой в нем росло подозрение, что отец Кристины не так уж не прав. Может быть, она просто не годится для того, чтобы быть матерью-одиночкой.

Ведь эта роль определенно требует ответственности и даже некоторой жертвенности. А Кристина наверняка не позволит, чтобы беременность мешала ей вести привычный образ жизни, который предполагает возвращение домой в любое время дни и ночи с пьяными подонками вроде этого бугая. Что вряд ли пойдет на пользу как ей самой, так и ее будущему ребенку.

Но что, если подобный образ жизни является своего рода протестом? Увиденная им только что сцена вновь встала перед мысленным взором, и Говард поморщился. Протест протестом, однако, кто-то же должен ей сказать, что это пора прекратить… Если бы не его появление, один Бог знает, что могло случиться, а она, кажется, даже не понимает, в какой опасности находилась.