Сторонница свободной любви, Линн давно, но тщетно пыталась сделать то, что считала своим долгом: обеспечить подругу подходящим, по ее мнению, приятелем.

— Надеюсь не такое, как прошлая твоя кандидатура? — язвительно поинтересовалась Кристина, вспоминая печальный финал их последней встречи.

— Ну, знаешь, на тебя не угодишь. Хотя, надо признать, он оказался порядочным подонком. Разбитая посуда обошлась Борису недешево… Но не будем о грустном. Оденься пошикарнее и приезжай к Борису в студию, мы будем там. Пока! — Услышав на другом конце линии звук повешенной трубки, Кристина положила свою. Среди предложенных Линн кандидатур ей не понравилась ни одна, да оно и понятно. Разве мог кто-нибудь сравниться с… Однако перспектива провести уик-энд перед экраном телевизора прельщала Кристину еще меньше. Из двух зол приходилось выбирать меньшее.

— Она спит?

Узнав голос Огастеса Гаскела, второго мужа матери, Говард остановился.

— Огастес?

Лишь в последний момент, избежав столкновения с массивной дубовой балкой, он нагнул голову и, повернув ручку тяжелой, дубовой же двери, вошел внутрь.

Кое-кто, без сомнения, позавидовал бы семье, имеющей счастье занимать этот старинный особняк, известный своей богатой, документально подтвержденной историей, уникальными стенными панелями, километрами гулких коридоров и собственным привидением. Однако Говард к их числу не относился. Резные панели казались ему слишком темными и давящими на психику, комнаты слишком маленькими, потолки слишком низкими. А, кроме того, он предпочел бы дом, в котором мимолетная рассеянность не подвергала бы людей выше ста восьмидесяти сантиметров ростом опасности заработать сотрясение мозга.

У самого же Говарда Рэмфорда, с его ста девяноста пятью сантиметрами, риск нанести вред здоровью заметно повышался.