— Вы же понимаете, что, если сообщите ей о болезни Элизабет, она вернется домой.

— Понимаю. Однако я надеялся… — Широкие плечи Огастеса поникли.

— Что она вернется по собственной инициативе? — На взгляд Говарда, скорее на земле воцарится всеобщий мир и взаимопонимание.

— Но обстоятельства изменились.

— Именно это я и пытаюсь вам сказать.

— Нет, тут дело вовсе не в Элизабет. — К великому изумлению Говарда, рука потершего подбородок Огастеса дрожала. — Кристина беременна.

Последовало долгое молчание, во время которого старик снова опустился на кровать.

— Нет, это невозможно, — пробормотал ошеломленный Говард. Неизвестно почему, но он был совершенно уверен в том, что Кристина не может быть беременна… Ведь для этого необходимо…

Покачав головой, он начал мерить комнату шагами. Мое неверие вполне естественно, уверял он себя. Эта девушка для меня все равно что… сестра. А в подобных обстоятельствах любой мужчина чувствует себя защитником.

Подняв опущенную голову, Огастес взглянул на остановившегося перед ним пасынка, несколько побледневшего и выглядевшего от этого еще более мрачным.

— Боюсь, что сомневаться не приходится, Говард. За последнее время она шесть раз посетила женскую консультацию.

Господи! Говард попытался хоть как-то примириться с фактами, сообщенными ему Огастесом, и не смог. Впервые в жизни он позавидовал страусу, в трудный момент прячущему голову в песок.

Шесть раз! Говард не был большим специалистом в подобных вопросах, однако это показалось ему уже слишком. Неужели у Кристины проблемы с беременностью? Однако делиться своими подозрениями с Огастесом он не собирался — расстроенный донельзя отчим и так совершенно не соответствовал образу несокрушимого столпа бизнеса.

Но нельзя же было ожидать, что Кристина вечно будет оставаться девственницей. Пожав плечами, Говард заставил себя улыбнуться.