— Не говоря уже об искреннем огорчении, она будет просто вне себя от ярости, узнав, что вы ей ничего не сказали, — заметил он некоторое время спустя.

Несмотря па весьма драматическое начало их знакомства, единственная дочь Огастеса очень привязалась к Элизабет, которая все эти годы частенько служила своеобразным буфером между обеими воюющими сторонами. Вся беда в том, подумал Говард с кривой усмешкой, что ни Огастес, ни Кристина не намерены уступать друг другу ни на йоту. Оба отличались поистине ослиным упрямством — хотя Кристина выглядела гораздо привлекательнее.

Перед его мысленным взором возникло лицо с маленьким упрямым подбородком, широким, чувственным ртом и необычного, зелено-голубого цвета глазами. Интересно, отрастила ли она волосы? Когда Говард видел Кристину в последний раз, они были коротко острижены, но лично он предпочитал представлять их распущенными и спускающимися почти до пояса. Хотя непонятно, почему ему вообще пришло в голову думать об этом…

— Ты же знаешь, что я никогда не умел с ней обращаться, — пожаловался Огастес.

Кому он это говорит, мысленно усмехнулся Говард, вспоминая свою последнюю бурную встречу с девушкой.

Он до сих пор не понимал, почему ему тогда взбрело в голову поцеловать ее. Можно подумать, что она ему не безразлична. Вот еще!.. Во-первых, не в его правилах иметь дело с двадцатидвухлетними девицами, а во-вторых, что может быть хлопотней, чем вступать в какие-либо личные отношения со столь неуправляемой, упрямой и безрассудной особой, как Кристина Гаскел.

Может быть, дело было совсем не в ней, а в его раздражении. Ведь даже сейчас, при одном воспоминании о ее явном нежелании прислушаться к голосу разума, у него сводило скулы. Ворвавшись в его офис в самый разгар важного совещания, Кристина затеяла скандал прямо в присутствии важных клиентов, и, какова бы ни была мотивация его опрометчивого поступка, ее реакция оказалась ниже всякой критики! Одно Говард знал точно: он не собирается оказывать в будущем Огастесу никаких услуг в том, что касается его заблудшей дочери.