Завернув за угол, София оказалась на улице, где жила. Их дом почти совсем обветшал, и это было заметно даже в сумерках. На тротуаре возле дома стоял мальчик — ее младший брат Бенджамин. Она нахмурилась и ускорила шаг. Должно быть, мальчишка опять попал в какую-нибудь переделку, иначе зачем это высокому господину понадобилось держать его за плечо. София подошла к ним и уже открыла рот, намереваясь сказать что-нибудь в оправдание брата, но ее опередили.

— А, сестра София, очень приятно, — услышала она нетерпеливый, с заметной издевкой голос.

Она взглянула на говорящего: это был высокий, крупный мужчина, по виду высокомерный и самонадеянный, еще не старый и довольно симпатичный, но из-за вызывающей манеры держаться казавшийся старше. Он тоже посмотрел на нее холодными голубыми глазами — Боже, она уже и не помнила, когда в последний раз встречала столь леденящий душу взгляд.

Сердце Софи бешено колотилось. Она была очень раздражена.

— Да, меня зовут София, — сказала она, сохраняя невозмутимый вид. — И все же я не понимаю, как можно быть столь грубым и бесцеремонным.

Незнакомец слегка наклонил голову набок — слабый свет уличного фонаря превратил его седоватые волосы в серебристо-белые — и вкрадчивым бархатным голосом произнес:

— Моя любезная милая мадам, почему вы считаете, что я с вами бесцеремонен? Я обратился к вам по имени просто потому, что мне надо было как-то к вам обратиться.

Эти слова привели ее в бешенство. Гнев буквально душил ее, однако София перевела дух и повернулась к брату.

— Что ты натворил, Бен? — спросила она спокойно, стараясь совладать с раздражением, и тут заметила, что мальчик бледен. — С тобой все в порядке? Что случилось?