– Мама вообще считает, что Рик – это «ангел во плоти»...

– А папа говорит, что у Рика деловая хватка, как у...

– ...Матерого бизнесмена.

– И мы его просто обожаем!

– Ты обожаешь!

– Скажи еще, что ты не любишь Рика. Ты же таскаешься за ним как хвостик!

– Это я – хвостик?!

– Брэк! – удалось вставить Кристин, и близнецы сначала недоуменно уставились на нее, а потом все трое расхохотались.

– Ты классная, Кристин, – сказали они в один голос.

Они были забавные, смешливые, они даже говорили вместе: один начинал фразу, а другой заканчивал. Энергия била из них ключом, так что Кристин, проводившей последние недели почти исключительно в своей комнате и вздрагивающей от слишком громких звуков, было даже слегка не по себе. Она отвыкла смеяться, она почти отвыкла быть ребенком, и сейчас Изабель и Антонио незаметно помогали ей вернуться в это полузабытое, но очень желанное состояние.

– Вот твоя комната. Моя – напротив, а Антонио и Рик делят комнату в конце коридора.

– Уже не делим. Это моя комната, – вставил Антонио.

– Вот Рик приедет, и ты ему об этом скажешь, – насмешливо заметила Изабель. – Завтра, Кристин, мы покажем тебе дом и ранчо.

– Здесь есть на что посмотреть!

– То же самое мне говорил и сеньор Габриель, – сказала Кристин.

– Вот завтра в этом сама и убедишься. – Изабель распахнула дверь комнаты Кристин, и девочка невольно ахнула от восхищения. – Нравится?

– Очень... очень нравится. – Голос Кристин невольно пресекся.

Она восхищенно оглядела огромную комнату: огромный – до потолка – шкаф для одежды, туалетный столик с большим зеркалом, несколько изящных стульев, словно взятых из музея – с резными подлокотниками и изогнутыми ножками, – и гигантских размеров кровать на небольшом возвышении под пологом. Эта комната была как спальня принцессы из волшебной книги, которую подарил Кристин сеньор Габриель много лет назад.