Третий день для Кристин был почти судьбоносным – ей предстояло впервые в жизни сесть в седло. Антонио, верный своему обещанию, горел желанием сделать из Кристин лучшую наездницу в округе. До «лучшей наездницы» было так же далеко, как до Китая, но за эти два дня Кристин не только успешно преодолела робость и подошла к лошади, но и почти научилась ее седлать! Не бог весть какие достижения, но Антонио вел себя так, словно успехи Кристин были потрясающими.

Воистину лучшего учителя, чем Антонио с его ангельским терпением и безграничным самообладанием, не сыскать во всей округе! – думала Кристин, но заявление Антонио, что завтра ей предстоит самостоятельный рейд по периметру двора, несколько омрачило восторженность девочки. Не слишком ли Антонио торопит события? Антонио сказал, что события он не торопит и Кристин это завтра поймет сама.

Из-за волнения ночью она почти не спала и была готова к подвигу, едва заалело небо на востоке. Она умылась, почистила зубы и, облачившись в старенькие джинсы, которые становились ей уже маловаты, и просторную футболку, села у окна ждать условленного часа. Предстояло выждать еще три часа, пока проснутся обитатели ранчо, потом разбудить Изабель, которая обещала присутствовать при столь знаменательном событии, и найти Антонио у конюшен.

Ровно в семь часов, как они с Изабель и договаривались, Кристин тихонько постучала в дверь подруги и, получив невнятное подтверждение «я уже проснулась... кажется...», пробралась к входной двери, нахлобучила стетсон и вышла во двор.

Солнце светило вовсю, но воздух после ночи был еще прохладен и свеж. Кристин зажмурилась, подставляя солнцу лицо и вдыхая полной грудью. Стетсон свалился с головы и повис на шнурке за ее спиной, а волосы рассыпались по плечам. Кристин чувствовала едва заметное дуновение ветерка и тепло солнечных лучей, ласкающих кожу, и улыбнулась.