— Так нечестно! — всхлипнула Джини. — Ты обещал совсем другое!

— Обещал-обещал… — Сид крепко взял ее выше локтя и вытащил на тротуар. — Неужели ты не понимаешь, что твой Ник собирался сделать с тобой позже, после того как вы покинули бы кафе?

Джини моргнула.

— Что?

Сид лишь мрачно усмехнулся, скользнув взглядом по всем выпуклостям и изгибам ее тела.

Она перестала всхлипывать и порозовела.

— Хочешь сказать, что…

— Вот именно, — кивнул Сид. — Наконец-то начинаешь соображать.

Несколько мгновений Джини молча смотрела на него, потом услышала собственный голос:

— А разве сам ты не собирался сделать… то же самое?

Сид мгновенно стал серьезным.

— Только послушай, что ты говоришь! Вспомни, сколько тебе лет!

— Скоро будет шестнадцать…

— Значит, сейчас всего пятнадцать!

— Но… — Джини провела языком по пересохшим от волнения губам. Бунтарский дух не позволял ей смириться с унижением. — Но… когда ты приглашал меня кататься, по твоему лицу было видно, что я тебе нравлюсь!

— Правильно, я все делал для того, чтобы у тебя создалось подобное впечатление. Иначе ты не пошла бы со мной. Хотя… ты не можешь не нравиться, потому что, с тех пор как мы виделись последний раз, ты стала настоящей красавицей.

Джини мгновенно притихла.

— Ты… правду говоришь?

Сид негромко рассмеялся, и от чарующих звуков его голоса по спине Джини побежали мурашки.

— Конечно, правду, глупышка!

Она задохнулась от восторга…

В тот вечер ее пронесло: Паоло еще не пришел домой из бара, а Кончита вернулась с дежурства лишь утром. За ночь пары спиртного выветрились, поэтому вчерашнее происшествие осталось незамеченным. Кончита лишь спросила за завтраком, почему у Джини такой помятый вид, и она сказала, что ее всю ночь мучили кошмары.