Это желание завладело Джини еще до того, как она осознала, что к ней вернулась прежняя любовь. Тем не менее голос здравого рассудка призывал ее воздержаться до поры от подобных проявлений чувств. И от признаний тоже. Не время сейчас, Сид о чем-то размышляет, и неизвестно еще, куда приведут его раздумья.

Наконец он повернулся к Джини, взял прядку ее густых темных, с синеватым отливом волос и, пропуская ее между пальцев, произнес:

— Как бы то ни было, я рад, что ты оказалась такой предусмотрительной.

Джини недоуменно взглянула на него.

— Это ты о чем?

Он уклончиво усмехнулся.

— Ну, ты ведь предугадала неизбежность… э-э… нашей близости.

Но, несмотря на объяснение, Джини все равно ничего не поняла. Ей казалось, что в какой-то момент она потеряла нить разговора. Поэтому, безуспешно попытавшись сообразить, о чем идет речь, она в конце концов обронила:

— Прости, я все-таки не совсем улавливаю…

Сид выпустил ее локон, взамен легонько скользнув кончиком пальца от горла вниз и обведя полукругом одну обнаженную грудь.

— Я имею в виду ситуацию, которая случилась у нас несколько минут назад. Когда я понял, что у меня нет презервативов… — Он на миг умолк, словно заново переживая тот досадный момент. — Ты не представляешь, дорогая, какое облегчение я испытал, узнав, что ты более дальновидна, чем я.

Услышав это, Джини настороженно замерла, а когда заговорила, ее голос прозвучал сдавленно:

— Более дальновидна?

И тут она вдруг вспомнила, как в самый разгар взаимных ласк Сид неожиданно отстранился, потом встал с кровати и принялся что-то лихорадочно искать в тумбочке. Тогда Джини не сообразила, что к чему, и лишь сейчас не без стыда поняла, зачем он туда полез — за презервативом!

— Конечно, дальновидна, иначе это и не назовешь, — улыбнулся Сид. — Девственница, которая принимает противозачаточные таблетки на всякий случай, — дескать, мало ли что! — на мой взгляд, поступает очень осмотрительно. Можно только приветствовать…