Тут Эжен словно почувствовал ее присутствие и обернулся. В глазах его мелькнуло странное выражение, а на губах показалась нерешительная улыбка. Теперь уж разговора не избежать!

— Привет, — нехотя произнесла Беатрис. — Извини, что помешала. Просто это мое любимое место. Я всегда тут сижу.

— Прости, я не знал. — Казалось, ему в самом деле неловко оттого, что он оккупировал чужую территорию. — Сейчас уйду. Просто это единственный куст во всем саду, где на розах уже появились бутоны.

Эжен закрыл альбом и потянулся за сумкой.

— Да что ты, Бог с тобой. Рисуй на здоровье. А почитать я могу и на любой другой скамейке. — Она и не думала, что этот американец способен вести себя так любезно.

— Ладно, зачем нам друг друга изгонять. Мы тут отлично поместимся вдвоем. Я буду спокойно рисовать свои цветочки и постараюсь тебе не мешать, идет?

И Эжен улыбнулся так мило, что отказаться не было сил. Действительно, когда еще выпадет возможность посидеть наедине с предметом заветных дум? Можно помечтать, что он пришел сюда специально ради нее и сейчас посмотрит ей в лицо своими потрясающими серыми глазами и скажет нежно…

Юноша и в самом деле смотрел на Беатрис, но внимание его привлекла не столько девушка, сколько книга, которую она держала в руках.

— Ты что, тоже по-латыни читаешь? — удивился он. — Как забавно! Я, кажется, только вчера сдал в библиотеку именно этот экземпляр «Метаморфоз».

— Да, сеньора Фабиани мне говорила. Не думала, что в Штатах учат мертвые языки, — сказала Беатрис, мучительно желая продолжить с ним беседу, пусть даже на столь мало интересную тему.

— Ну, в Штатах разные люди живут, — усмехнулся Эжен. — Да и потом, мои родители хоть и иммигрировали, но не потеряли связи с родиной. Мы дома всегда говорим по-французски. Вот я и пытаюсь слиться со своей «бабушкой», старушкой-Европой. Начал с латыни. За греческий пока не брался — из-за работы времени не хватает.