Если я так поступлю, мама огорчится, думала она в тяжелой ситуации и делала, как считала правильным. Пусть даже остальным этот поступок казался смешным и нелепым. Вот и теперь Беатрис невольно смутилась. Что подумает этот веселый американец? Конечно, вслух он ничего не скажет, все-таки человек воспитанный, но в душе наверняка посмеется над старомодной барышней. Однако в глазах Эжена не было ни тени насмешки. Напротив, он смотрел крайне серьезно, ей даже показалось, что с некоторым восхищением.

— Знаешь, — тихо произнес он, — это хорошо, что еще есть люди, которые задумываются о сути вещей. Сейчас мало кто беспокоится о чем-то кроме собственного кошелька, даже среди творческих людей.

Беатрис облегченно рассмеялась. Этот парень нравился ей все больше и больше. С ним было легко, словно она встретила старого друга, с которым давно не виделась. Ей хотелось говорить с ним о прочитанных книгах, о планах на будущее, рассказать об отце с матерью, о своих тайных мечтах. Неужели это и есть ее прекрасный принц?

— Ну, я-то никакой не творческий человек, — вздохнула девушка. — Рисовать я не умею, да и не люблю. Просто поехала вслед за сестрой, чтобы дома не сидеть. Сузан-то у нас настоящий талант, а я так…

Как-то само собой получилось, что она поведала ему об отце, обо всех своих переживаниях, о неуверенности в себе, о желании бросить колледж, о еще не начатой картине. Эжен внимательно слушал, не перебивая и не выказывая ни малейших признаков неудовольствия. Наконец Беатрис замолчала и мгновенно залилась краской. Ну вот, теперь он будет обходить ее стороной. Как будто нельзя было найти другого человека, чтобы поплакаться в жилетку.

Беатрис сидела неподвижно, низко склонив голову, ожидая резкого слова или равнодушного: «Ну ладно, я пошел». Но вместо этого почувствовала на плече дружественную руку.

— Ох, прости меня, пожалуйста, — забормотала девушка, робко поднимая взгляд. — Мне очень неловко. Я, видимо, перенервничала, и мне просто необходимо было выговориться. А тут ты ненароком подвернулся…