Не обращая внимания на кричащих над головой птиц, на приближающуюся новую машину, она работала с таким усердием и неистовством, как не работала ещё никогда. Ее били металлические балки, царапали торчащие из камней провода, заволакивали и закапывали гнилые овощи, больно жалила стекловата. Но сбитые в кровь руки впирались ногтями в омерзительную жижу, натыкались на ржавые банки, стекло, кирпичи, вытаскивали и вытаскивали из середины кучи хлам и отходы, проникая все глубже. Белочка не давала себе поблажек. Она вгрызалась в землю, упиралась ногами, с неимоверным усилием и криком вытягивала внутренности кучи и не останавливалась. И силы её не покидали, и упрямством она не обижена. С каждой минутой куча становилась меньше, каждое мгновение приближало её к разгадке тайны человека.

Белочка не боялась мертвецов. Соседи так же накрывали мусором своих умерших или погибших в бесконечных сражениях собратьев. Она встречала размытые дождем захоронения и не пугалась. Они ей плохого ничего не делали. Но человека здесь никогда не хоронили. Какой он?

И вот наконец Белочка ощутила тело погребенного. Появилась рука, туловище, шея. С удвоенной энергией она расшвыривала во все стороны целлофановые пакеты, пивные банки, пропитанную жиром бумагу, освобождая его, и вдруг увидела лицо. Белочка отшатнулась. Оно было залито гнилью, над левой бровью зияла ссадина, а из волос черной ржавчиной струилась кровь. Бедный... Как его придавило! Но тут тело шевельнулось, вздрогнули губы, и человек простонал.

Белочка не поверила, подумала, что показалось, что это стонут тени на уходящем со свалки солнце, когда оживают в последних лучах мертвые горы, принимая диковинные очертания.