Дверь открылась сразу же, как только он постучал.

— Хай, Лаки, — на лице зятя появилась улыбка, и он уже протянул руку для приветствия, — какой сюр…

Точный удар в челюсть прервал фразу приветствия на середине. Ошарашенный Джек отлетел назад, перемахнул через низенький деревянный столик, на котором стояли миниатюрные шкатулочки, тут же, конечно, рассыпавшиеся, и упал, растянувшись на сером берберском ковре.

— Ты что, спятил? — воззрился на Лаки зять. Лаки почувствовал, как закипает его кровь, когда увидел, что подлец даже не помышляет о раскаянии. Он шагнул к зятю и встал над ним руки в боки, сверля его грозным взглядом. Джек поднялся с пола и, сев, потер подбородок.

— Тебе повезло, что я тебя не пристрелил сразу же, Петерсон. А еще жаль, что я не захватил щипцы. Ты никогда не слышал об операции «Роки маунтин»?

Джек в удивлении поднял светлые брови. Лаки вынужден был отдать должное его смелости. Негодяй, конечно, но хотя бы не трус.

— Если ты говоришь о том, что я…

— Я имею в виду операцию, превращающую бычка в кастрата… Возможно, это и болезненная операция, но…

— Шутка жестокая, даже для тебя. — Джек поднялся. Его взгляд скользнул по рассыпавшимся шкатулкам. — Черт! Кейт с ума сойдет, если с ними что-то случится. Она начала собирать эти шкатулки с первого курса Гарварда.

Как раз тогда, когда они с ним встретились, вспомнил Лаки.

— Ну, у нее есть заботы поважнее всяких там дорогих безделушек. Например, ее гулящий муж.

— Гулящий? Да я никогда даже не взглянул на другую женщину с тех пор, как встретил Кейт.

— Тогда почему ты ее бросил?

— Я ее не бросал, — незамедлительно последовал ответ.

Лаки схватил Джека за галстук и подтянул поближе к себе.

— Ты, сукин сын, она звонила мне вчера вечером два раза вся в слезах.