Они подошли к машине, которая была засыпана толстым слоем снега. Маленькая практичная машинка. Именно такую он и представлял для Кирстен. Зачем женщине шикарный лимузин, если у нее есть такое сильное оружие, как губы? Кирстен села за руль и завела мотор.

— Мне ждать тебя завтра? У нас остались велосипеды.

Майкл засомневался.

— Ты бы мне сильно помог.

Майкл не знал, что ему делать. Все так запуталось. Но если он не придет, Кирстен решит, что все дело в ней. Поэтому он ответил:

— Да, конечно. Я приду завтра.

Кирстен сидела в машине и чувствовала, как тепло разливается по ее телу, хотя обогреватель был выключен. Это все потому, что она играла с огнем. Но разве она не знала об этом, когда красила губы, ногти и снимала свитер?

Как унизительно быть разгаданной так быстро! Он прояснил все ее уловки еще до того, как она сама разобралась в том, что наделала.

А еще его ужасная потеря… Вся семья! Ее сердце разрывалась от одной этой мысли. Теперь она считала своим долгом помочь Майклу Брустеру пережить Рождество. Да, но как она сможет находиться с ним в одной комнате и не думать о том поцелуе?

— Прекрати!

Это наказание за то, что ты поцеловала незнакомца, думала Кирстен. Она думала, что узнает его секреты. А на самом деле узнала секреты о себе. В ней кипела любовь, которая была готова выплеснуться наружу.

Вот чем отличается настоящий первый поцелуй от того, что изображают статуэтки Литла. Кажется, что этого поцелуя достаточно. В реальности же поцелуй — только начало. У Кирстен мурашки побежали по телу при одной только мысли об этом.

Майкл Брустер предупредил ее, что ему нечего ей дать. Таким предупреждениям лучше довериться. Но она всю жизнь была практичной — не считая денег, потраченных на коллекцию статуэток Литла, — и вдруг ей расхотелось быть такой. Кирстен захотелось быть девушкой, чьи губы для мужчин были бы непреодолимым соблазном.