Глэдис оглядела свое легкое, воздушное платье и пожала обнаженными плечами.

– Какая радость может быть оттого, что тебя облачили в прозрачную обертку, словно собачий ужин?

Джозеф внимательно оглядел Глэдис, начиная с цветка флердоранжа в волосах и заканчивая атласными туфельками. Затем взгляд серебристых глаз снова вернулся к лицу. Если бы не чересчур бескомпромиссное выражение, его можно было бы назвать красивым. Тонкие черты и безупречная кожа заслуживали восхищения, но прямые брови придавали лицу неуместную суровость, которая вдобавок подчеркивалась упрямой линией подбородка и смелым взглядом зеленых глаз.

– Ужасно, правда? – спросила Глэдис, слегка порозовев под пристальным взглядом Мертона.

– Платье здесь ни при чем, – констатировал Джозеф. – Оно не очень тебе идет, но ради Берты ты могла бы постараться выглядеть более счастливой.

– Я стараюсь изо всех сил, – возразила она. – Я уделила внимание всем тетушкам Берты и Рэндала. И каждой из них нужно было улыбаться и говорить какие-то теплые слова. Кроме того, мне приходилось смеяться над всеми старыми шутками и избитыми анекдотами, которые принято рассказывать на свадьбах. Поэтому не стоит упрекать меня в том, что я ничего не делаю для Берты! – заносчиво произнесла Глэдис. – Я дала Берте обещание, что буду приветливой со всеми, и я держу слово!

В серебристых глазах Джозефа мелькнуло непонятное выражение.

– Со мной ты не была приветливой, – напомнил он.

– Мне пока не представилась такая возможность, – фыркнула Глэдис, до сих пор уязвленная тем, что у Мертона только сейчас нашлось время для нее. – Или нужно занять очередь, чтобы удостоиться общения с тобой наряду с другими дамами?

Джозеф помолчал, задумчиво глядя на нее.

– Я начинаю понимать, что имел в виду Рэндал, когда называл твой характер интересным, – обронил он.

Глэдис не смогла различить, чего в этих словах было больше – удивления или порицания.