Глэдис понимала, что ее суждения звучат слишком резко, но ничего не могла с собой поделать. Она никогда не занимала нейтральную позицию. Фразы наподобие «Меня это не волнует» или «Не знаю, что сказать» были не для Глэдис. У нее всегда имелось собственное мнение, как правило очень категоричное, и она говорила то, что думает, не заботясь о последствиях. Лучшая подруга Берта неоднократно советовала Глэдис стать немного дипломатичнее, но множество попыток последовать благому пожеланию не увенчались успехом.

Однако на Джозефа, похоже, ее слова не произвели никакого впечатления. Очевидно, он счел меня закоренелой феминисткой, решила она. Ей показалось, что нужно попытаться развить свою мысль.

– Ведь глупо отрицать, что чувства, возникшие между Бертой и Рэндалом, во сто крат важнее всего этого… – Глэдис помедлила, подбирая подходящее слово, – спектакля!

– Очень выразительно, – насмешливо кивнул Джозеф. – И я поверил бы в твою искренность, если бы прежде мне не приходилось слышать подобные утверждения от женщин, которые мгновенно отказывались от своих принципов, как только подворачивался случай завлечь бедного, ничего не подозревающего мужчину под венец!

– Я не принадлежу к такому типу женщин, – сухо заметила Глэдис. Если Мертон относится к ней с предубеждением, зачем попусту расходовать красноречие? – Меня удивляет, что, несмотря на столь циничное отношение к браку, ты согласился стать свидетелем Рэндала.

– На этот брак я смотрю по-иному, – пояснил Джозеф. – До сегодняшнего дня я лишь однажды встречался с Бертой, но уверен, что они с Рэндалом составят отличную пару. Надеюсь, ты не станешь спорить? Вот тебе действительно не стоило соглашаться на роль свидетельницы, если ты чувствовала, что это событие не принесет тебе радости.