— Я вас пока оставлю, а вы располагайтесь. — Шелл улыбнулся, окинув одобрительным взглядом стройную фигурку Патриции. — Мне нравится ваше платье. Симпатичное!.. И вам гораздо больше к лицу, чем то, в котором вы приходили вчера.

Да неужели? Патриция могла бы ему сказать, что этому простому хлопковому платью в цветочек лет сто, и надела она его лишь потому, что хозяин велел ей ходить в обычной одежде, а вовсе не ради того, чтобы ему понравиться, так что пусть не воображает. Янтарные глаза девушки полыхнули презрением, но сразу затенились ресницами. В ответ в серебристых глазах мужчины сверкнула дьявольская насмешка.

У Патриции перехватило дыхание, но, к счастью, Шелл уже повернулся к дочери.

— Иди поздоровайся с Пат, лапочка. Тебе уже пора одеваться, — позвал он дочь, а затем продолжал, обращаясь к Патриции, которая по-прежнему стояла, опустив глаза и с легким недоумением разглядывая отвороты брюк мужчины в том месте, где они касались ковра. (Он что, босиком ходит?) — Можете сразу сказать, если это идет вразрез с вашими правилами? Но мне показалось, что Пат звучит лучше, чем официальное няня. А Патриция — слишком громоздко. — И, поскольку девушка не ответила, задумавшись над странным изменением его интонации в словах «вашими правилами», Шелл небрежно прибавил: — Девочке, видимо, придется сменить памперс. Минуты через две я вернусь, и вы мне изложите все ваши теории по поводу детской гигиены.

Патриция задохнулась. Какие там еще теории? Она же ничего не знает!.. Ладно, придется что-нибудь выдумать к его приходу. Наконец, Шелл ушел, оставив, впрочем, как с подозрением заметила девушка, дверь широко открытой. Так, словно собирался следить за каждым ее движением.

Нет, это никуда не годилось. Не хватало еще, чтобы он увидел ее неуклюжие попытки одеть ребенка! Да и вообще противно, что он будет за ней следить, чем бы она ни занималась. При одной мысли об этом девушку бросило в жар.

Патриция решительно направилась к двери, чтобы закрыть ее. И застыла на пороге...