Кэти невольно вскинула бровь. Грузовики привлекали Лайзу ничуть не больше, чем любая грязная работа, грозящая испортить наманикюренные ручки. И если этот пикап приковал вдруг ее внимание, это могло быть связано только с одним: с мужчиной, минутой назад соскочившим с его подножки.

— Ну и о ком же идет речь? — со вздохом спросила Кэти, прикидывая, а была ли и она когда-нибудь такой же порывистой и открытой. Нет. Отрицательный ответ пришел мгновенно. Нет, она была слишком поглощена заботой о младших братьях, слишком стремилась сохранять спокойствие и рассудительность.

Вытянув руку, Лайза молча указала на предмет своих восторгов.

Продолжив взглядом линию, прочерченную длинным, вызывающе красным ногтем, Кэти увидела незнакомца, выделявшегося в группе людей, которые, обливаясь потом, громоздили над деревянной аркой гигантскую вывеску «Дом милосердия».

Мужчина был очень высок и заметно возвышался над двумя крепкими парнями ростом футов по шесть. Но когда он отступил в сторону, чтобы дать им дорогу, это было сделано с грацией поджарого хищного зверя. Руки он сунул в задние карманы джинсов. Мощные, мускулистые, они, казалось, будут хороши в любой работе. Широкие плечи были обтянуты расстегнутой на груди рабочей хлопчатобумажной рубашкой с короткими рукавами. Того же бледно-голубого цвета, что и выгоревшие джинсы, она резко подчеркивала темный загар. Густые, светлые с рыжинкой волосы, золотом отливавшие на жарком июньском солнце, были коротко подстрижены и зачесаны назад. Завитки одного цвета с ними свободно курчавились на мускулистых руках и крепкой широкой груди. Глаза были скрыты за стеклами темных очков.

— Ну, правда мил? Как вам кажется? — искоса глянув на Кэти, спросила Лайза.

— Мне кажется, что придется серьезно заняться твоим словарем, а заодно поучить тебя наблюдательности.

— Что? — изумилась Лайза.