Мил? — глядя в окно, размышляла Кэти. Назвать его милым — все равно что назвать плюшевым медвежоночком гималайского гризли или славненькой киской — тигра. Милым этот мужчина не выглядел. Скорее, приходило в голову, что он способен принести чертову уйму беспокойства. Хорошо еще, что он там, на улице, а она — в тишине и покое своего офиса, отделенная от него слоями стекла, штукатурки и дерева. Один его вид и то уже рождал чувство тревоги.

Напомнив себе, что причин для волнений у нее более чем достаточно и без этого тигроподобного великана, Кэти благоразумно вернулась к столу, где лежала работа, которой она занималась вместо ушедшей перекусить Агаты.

— Кэти!

— Ммм?

— А знаете, ваша фотография в сегодняшней газете очень миленькая.

— Спасибо, — откликнулась Кэти, подписывая очередной счет.

— Кэти!

— Ммм? — Ей не нужно было поднимать голову, чтобы понять, в чем дело. Ясно было, что Лайза уже вовсю прихорашивается, взбивая копну курчавых золотистых волос, старательно заправляя трикотажную майку в плотно охватывающие бедра джинсы и делая еще одному-Богу-известно-что, готовясь предстать перед «тигром».

— Кэти, я обещала Агате, что подежурю у телефона, но, как вы думаете, может быть…

— Иди. Я буду отвечать на звонки. Но возвращайся раньше Агаты, не то она тебе голову оторвет. — Кивком отпустив Лайзу, Кэти придвинула к себе новую пачку бумаг.

— Да уж, будьте уверены. — Лайза проверила, не запылились ли носки сапожек. — А как вы думаете, она такая оттого, что была бездомной?

— Какая «такая»? — машинально пробормотала Кэти, подписывая лежавший сверху счет и откладывая его — перевернув — в сторону.

— Жесткая, как подошва.

Кэти с усмешкой подняла глаза.

— Жизнь на улице, вероятно, усугубила ее характер, но сформировался он гораздо раньше. Насколько мне известно, она служила в армии. Сержантом.

— И уж как пить дать инструктором по строевой подготовке, — весело прощебетала Лайза, выскакивая за дверь.