Только для того, чтобы их приняли на службу, им приходилось трудиться в два раза больше мужчин, и они не собирались портить карьеру, заводя романы с сослуживцами.

В свободное время Брайан планировал сидеть дома, избегая дискотек, баров и клубов — чтобы не сталкиваться с женщинами.

— Только две недели прошло, — сказал Коннор, — а мое уважение к Лайаму растет день ото дня.

— Мое тоже, — заметил Брайан.

— Вчера вечером я говорил с Эйданом. Так он заявил, что подумывает о том, чтобы на три месяца уйти в монастырь.

Эта идея вызвала улыбку на лице Брайана.

— Что ж, Эйдану тоже несладко.

— Да. — Коннор, прищурившись, кивнул официанту, который тут же принес счет. — А что касается меня, я каждый день устраиваю взбучку младшему офицеру.

Брайан улыбнулся, в душе жалея новобранцев, находящихся под началом Коннора в военном лагере.

Брат снова заговорил:

— А ты заметил, что единственный из нас, кому все до лампочки, — это наш брат-священник? — Коннор с усмешкой покачал головой. — Сидит и посмеивается над нами троими. И как только он нас в это втянул?

— Мы сами втянулись. Ни один из нас не смог уклониться от вызова.

— Это было предсказуемо?

— Для него точно. Он самый хитрый, — сказал Брайан, — даром что священник.

— Это верно. — Достав бумажник, Коннор вытащил оттуда пару купюр и бросил их на стол. Ну, что решил насчет Тины?

— Решил держаться от нее как можно дальше.

— Тебе это всегда нелегко давалось.

Брайан тоже бросил на стол деньги и проворчал:

— А я и не говорил, что будет легко.

Коннор поднялся и, взглянув на брата, улыбнулся.

— Можно пойти на нашу старую хитрость. Раз тебе трудно находиться рядом с ней, я могу поговорить вместо тебя. Попросить ее уехать.

Брайан, посмотрев на брата, медленно вышел из кабинки. Они не подменяли друг друга с самого детства. Тройняшки были так похожи, что иногда даже родная мать их различала с трудом. Поэтому сорванцы нередко использовали это сходство в своих целях, подменяли друг друга, вводя в заблуждение учителей, тренеров, а иногда даже собственных родителей.