В конце концов, в непричесанности и съевшейся помаде на губах тоже есть свой шарм…

Теперь Сэмми была почти уверена в одном: когда Коннор будет смотреть в ее объектив, вряд ли сможет сдержать усмешку.

На ее снимках он точно получится этаким демоническим персонажем — уверенным в себе, ироничным, притягательным.

А все потому, что в глубине души он посмеивается над ней…

— Сэмми это сокращенное от Саманты? — спросил Коннор.

— Нет! Сэмми это Сэмми.

— Напоминает мальчишеское имя.

Сэмми вспылила:

— Это имя дала мне моя мама! И мне бы очень не хотелось обсуждать с вами ее решения… тем более что ни один человек уже не в состоянии высказать претензии ей лично…

Вот пожалуйста, она уже грубит гостю журнала. Отличное начало для интервью! Журналистка может сказать ей спасибо за то расположение духа, в которое сейчас придет Коннор.

С другой стороны, раздраженные випы могут сказать больше, чем от них ожидают. И откровеннее.

Но Коннор почему-то понял Сэмми правильно.

— Я ни в коем случае не хотел задеть память вашей матери… Ведь вы это имели в виду?

Сэмми молча кивнула.

В горле словно застрял комок, и его было не проглотить, и невозможно было что-то сделать. Она машинально протянула руку, но Коннор оказался более проворным — пальцы Сэмми натолкнулись на протянутый им стакан с водой.

— Спасибо.

— На здоровье!

Сэмми сделала несколько глотков холодной минеральной воды, поставила стакан обратно на стол.

Коннор вежливо заметил:

— Я только хотел сказать, что такой хорошенькой девушке подошло бы более нежное имя, вот и все.

Понятно, хмуро подумала Сэмми, он перешел на комплименты, лишь бы загладить свою вину. И поделом ему. Пусть теперь рассыпается в любезностях.

Прошло уже несколько минут, а Сэмми до сих пор не достала фотоаппарат из кофра.