— А ты встречаешь ее с распростертыми объятиями?

— Не верю своим ушам, ты ее защищаешь!

— Я хочу лишь все забыть. Видит Бог, если смог я, ты наверняка справишься. Все быльем поросло, стоит ли вспоминать. Мое возвращение не имеет к ней никакого отношения. А теперь иди к детям. Хочу поговорить с ней наедине. Я приду через минуту.

Лиэнн скептически посмотрела на него и неохотно двинулась к дому.

— Будь осторожен. А то она заставит жалеть себя.

Мэтт выпрямил плечи. Ему никогда не хотелось снова видеть Сьерру Давенпорт или представлять ее в объятиях Бена Давенпорта, вспоминать, что он зачал ей ребенка. Но машина уже остановилась в нескольких ярдах от забора. Какого черта она приперлась?

Поборов внезапное желание закурить, он глубоко вздохнул и пошел к машине. Каждый шаг приближал прошлое, то самое, которое, как он считал, осталось далеко позади.

Сьерра остановила машину и уставилась на приборную доску, сомневаясь, сможет ли она пройти через все это. Черт бы побрал Сэма! Зачем только он ей сегодня позвонил? Наверняка хотел как лучше: мол, никто не разбирается в лошадях так, как Мэтт Роллинз. И Сэм слышал о ее затруднениях. Он здорово расстроился, когда его внук отказался взять на работу такого трудолюбивого человека, как Мэтт, тем более что все в городе знали, что муж его сестры лежит в больнице святого Антония с перебитыми ногами. Но он не стал спорить с Данканом, который утверждал, что Мэтт просто визитер и нанимать его не стоит. Кроме того, Сэм уже почти передал ранчо в руки Данкану, да и дела шли ни шатко ни валко, и к тому же все нужные работники были уже наняты.

Сэм не стал бы звонить ей из Хьюстона, кабы это не было для него чрезвычайно важно. Она чувствовала себя обязанной помочь старику выполнить данное Мэтту обещание. Да и выбора у нее, по сути, не было.

Последние восемь месяцев она во всем полагалась на своего управляющего, Тома Уэйлинга. Для нее было настоящим потрясением, когда вчера приехал шериф Боулдер и арестовал его. У нее до сих пор сжималось в груди при мысли, что она пригрела самого известного на юго-западе уголовника и позволила ему жить рядом с собой и Уиллом. Воспоминание об этом заставило ее поежиться. После трагической смерти Бена она и без этого чувствовала себя достаточно уязвимой.