– Что думаю я, на данный момент неважно, моя милая Хлоя. Важно только то, что думаешь ты.

Нико стоял так близко, что она чувствовала едва различимый соблазнительный аромат его одеколона. От этого хорошо знакомого запаха в голове у Хлои все вконец перепуталось.

Внешне ее бывший муж мало изменился с тех пор, когда она видела его в последний раз. Он был все так же вопиюще красив. По стилю одежды в Нико безошибочно можно было узнать европейца. Он одевался с таким невообразимым изяществом, что даже обыкновенные синие джинсы и белая рубашка поло сидели на нем не менее элегантно, чем костюм от Армани.

В густых черных волосах Нико не было и проблеска седины. Его губы, его улыбка все так же манили Хлою. А что до его темных красивых глаз… Она не могла смотреть в них, ведь у ее сына были точно такие же.

– Почему тебя волнует, что я думаю или чувствую? – холодно спросила она. – У нас больше нет ничего общего.

– У нас был ребенок. Этого достаточно, чтобы между нами навсегда сохранилась связь. Ничто и никто никогда не разрушит ее. Ты можешь выбрать себе хоть десяток новых мужей, саrа mia,

Хлоя сжала губы и отвернулась, горе безжалостно терзало ее. Лучано был с ней так недолго, но она никогда его не забудет. Хлоя вспоминала о нем каждый день. Память о сыне – это все, что осталось у нее в жизни.

– Ты все еще тоскуешь по нему, Нико?

– Постоянно. – Он откликнулся сразу, зная, что она говорит об их ребенке. – Не проходит и дня, чтобы я не думал о нем и не желал, чтобы все сложилось иначе. Останься он жив, сейчас ему бы уже исполнилось четыре года. И ты бы сейчас не собиралась выходить замуж за другого мужчину, потому что все еще была бы моей женой.

– Но он не выжил! – вскричала Хлоя. Отчаяние, которое она с таким трудом сдерживала, прорвалось в этих словах, словно река вышла из берегов. – И это твоя вина, что я потеряла моего малыша!

Голова Нико дернулась, как будто ему дали пощечину, но Хлоя успела заметить на его лице гримасу боли до того, как он отвернулся. Через пару секунд Нико снова посмотрел на нее, и в его глазах подозрительно блеснуло что-то похожее на слезы.