И почему судьба все время проверяет ее на прочность? Если она научилась чувствовать себя спокойно рядом с Кейном, это не значит, что ей надо сразу же устраивать экзамен.

— И что мы теперь будем делать? — спросила она, нервно отстраняясь от него.

— Прежде всего наклеим клейкую ленту по периметру окон, дверей и уцелевших половиц, чтобы на них не попала краска. Потом я буду красить потолок, а ты — стены.

Он принес из грузовичка моток синей ленты и быстро, спокойно, как будто ему было очень легко с ней вдвоем, обклеил оконные рамы.

— Фуф! Кто бы подумал, что я не делал этого столько лет! — Он засмеялся. — Это как ездить на велосипеде. Садишься — и вдруг понимаешь, что надо всего лишь крутить педали.

Кейн действительно чувствовал себя непринужденно. Смотрел на нее только как на товарища по работе. Наверняка он может и дальше продолжать в том же духе.

Он отвернулся от окна:

— Иди сюда. Я покажу тебе, как это просто.

Лиз подошла, он повернул ее лицом к окну, вручил моток ленты.

— Приклей конец ленты к раме на самом верху, а потом просто разматывай ее вниз.

Она старалась делать, как он сказал, но лента закручивалась, и часть рамы осталась неоклеенной.

— Смотри!

Он положил руку ей на запястье и показал, как вести ленту, чтобы та ложилась аккуратно.

Лиз почти ничего не поняла. Его грудь касалась ее спины, его рука скользила по ее руке, и прежние чувства загорались внутри ее. До нее дошел его запах, и она закрыла глаза… Она никогда не встречала мужчину, который так волновал бы ее. Ей страстно захотелось повернуться, прижаться к нему, обнять его, насладиться ощущением его тела…

Лиз внутренне напряглась. Она должна побороть это в себе! Если он может относиться к ней как к товарищу по работе, она должна относиться к нему как к другу.

А он спокойно отошел и занялся краской: в один таз налил немного серой, в другой — белой.