Еще она была беременна. Это тоже нехорошо, и с этим тоже мало что можно поделать, в основном потому, что Джеки была католичкой и, соответственно, ярой противницей абортов.

Что-то еще… Ах да. Алджи, женившийся на Энни. Это даже и не плохо, а просто из рук вон.

Выводы получались неутешительные. В течение неполного часа вся ее успешная, размеренная, прекрасная жизнь покатилась под откос. На работу появиться немыслимо – там Энни, там все всё узнают и будут жалеть, а втихомолку смеяться. В любом случае работу придется бросать, потому что беременная распорядительница свадеб – это нонсенс. «Гименей инкорпорейтед» на такое не пойдет. Разумеется, ей могут предложить что-нибудь типа секретарской работы, но… Господи, да при чем здесь «Гименей инкорпорейтед»?

Ей угрожает опасный маньяк, а Джеки О’Брайен именно сейчас осталась совершенно одна, даже без эфемерной защиты Алджи. У нее никого в Нью-Йорке нет, ее лучшая подруга вышла замуж за ее же жениха, и теперь неизвестному маньяку легче легкого добраться до одинокой и беззащитной Джеки О’Брайен!

Вот приблизительно так рассуждала Джеки, швыряя в дорожную сумку вещи и кусая губы, чтобы не разрыдаться.

Да, возможно, ее рассуждения грешили некоторой алогичностью. Да, скорее всего, ей стоило просто позвонить в полицию и попросить помощи, никуда не уезжая. Однако жизнь неистощима в своем многообразии, и мы вынуждены признать, что Джеки О’Брайен приняла совершенно другое решение. Она решила отправиться в Монтану и просить помощи у Сэма Каллахана.

Человек так устроен, что собственные поступки практически всегда видятся ему вполне нормальными и логичными. Решив отправиться – а точнее сбежать – в Монтану, Джеки сочла совершенно нормальным и логичным никого об этом не предупреждать. Кто же прячется, сообщив всем окружающим о местонахождении укрытия?