Она нетерпеливо застучала носком туфли по полу, дожидаясь лифта. Ну почему так долго? Скоро вокруг соберется толпа любопытных коллег, и, возможно, кто-нибудь обязательно спросит, хорошо ли она себя чувствует. Вопрос наверняка будет задан совершенно безучастным тоном. Людям все равно, что происходит с другими, если это непосредственно не касается их самих.

— Пойдем в кафетерий? — спросил Алан.

— Да, мне просто необходимо съесть что-нибудь вкусное и чрезвычайно неполезное.

— Нет проблем. — Алан понимал, что сейчас лучше всего разговаривать с Эстер спокойно, словно ничего необычного с ней не происходит.

Лифт наконец подошел, и Эстер первой шагнула в него. Створки успели закрыться еще до того, как в кабину ступил хотя бы еще один сотрудник. Даже Алан вздохнул с облегчением: ему тоже не хотелось оказаться под обстрелом неискренних вопросов.

Эстер молча вышла из лифта и, так же не говоря ни слова, дошла до кафетерия. Алан шагал рядом с ней, держа руки в карманах и ежась от промозглого осеннего ветра — куртку он забыл в офисе. Сама Эстер тоже была в одной лишь юбке, блузке и жакете. Каблучки ее туфель громко стучали по мостовой, заглушая даже шум машин. Она страшно злилась и потому печатала шаг, словно солдат на параде. Такой Алан видел ее редко. А если быть точным, то лишь однажды: когда Эстер получила взбучку от начальства за то, что впервые в жизни опоздала на работу на десять минут и имела несчастье попасть на глаза боссу.

В кафетерии они заказали по большому гамбургеру и по стакану апельсинового сока. Эстер сердито взглянула на официантку, когда та, явно флиртуя, улыбнулась Алану. Его весьма позабавила реакция подруги.

— Что она себе позволяет? — Эстер возмущенно фыркнула, когда официантка, виляя бедрами, направилась за заказом. — Никакого профессионализма.

— Да она давно уже строит мне глазки, — признался Алан.

— Не замечала.

— Она мне симпатизирует, разве это плохо?