— Э-э… ну… есть немного, — признался он.

У Джерри хватило совести по крайней мере выглядеть виноватым. Это чувство вины выглядело в его глазах так трогательно, что Хани едва сдержала улыбку. Она схватила со стола банку с пивом и протянула больному.

— Что вы будете есть? Сыр с пивом или пиво с перцем?

— О мой обвинитель! Ты даже не представляешь, как очаровательно выглядишь, когда возмущена или злишься.

— Мистер Вест!

— Я съем все, что ты сочтешь нужным мне принести, Медок. Из твоих ручек даже отрава сладка.

— Именно отравой вы и питаетесь, — отрезала Хани. — Впрочем, мне совершенно безразлично, что едите вы, но вот для девятилетнего мальчика такая еда совершенно неприемлема.

— Этот мальчик здоров как бык.

— Может, и так, но все равно ему нужны витамины, больше белка, — не сдавалась Хани. Она отчаянно пыталась не думать сейчас о Джерри как о мужчине, лежащем перед ней на кровати.

— В хлебе, мясе, сыре есть и белок, и витамины, — ответил Джерри. — К тому же Рей обедает в школе.

— Может, он у вас еще и курит?

Он пожал плечами.

— Пробовал как-то, но ему не понравилось.

Хани сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, чем вызвала широкую ухмылку на лице Джерри.

— Не волнуйся, Медок, я и сам хоть и курю, но немного. А Рею я специально дал попробовать крепкую сигарету, чтобы навсегда отвратить его от этого. Он затянулся разок, покраснел как рак, закашлялся, а потом сказал, что это жуткая гадость и что он никогда не будет курить. Такой эксперимент оказался гораздо действеннее бесконечного чтения морали о том, что курение вредно для здоровья. Ты со мной согласна?

Она на мгновение задумалась, потом кивнула, вынужденная признать, что он прав. Такой метод гораздо лучше, чем запреты, которые лишь раззадоривают любопытство и делают запретный плод еще слаще.

— Тем не менее одно мясо и сыр — это не еда, — упрямо повторила она. — Меня вообще удивляет, как, живя на таком скудном рационе, вы такой… — Хани спохватилась, что в пылу спора едва не выпалила, что считает его физически совершенным, чего она даже в мыслях не позволяла себе произнести. Боже, где только была моя голова? Она почувствовала, как лицу ее сделалось жарко от прихлынувшей к нему краски смущения.