Хани показалось забавным отплатить мужчине тем же оружием, от которого кружило голову, как от бокала хорошего шампанского. Однако ее первоначальный план потерпел крах, ибо она оказалась захваченной вихрем чувств. Прижатая к широкой груди, Хани чувствовала, что задыхается, кровь стучала у нее в висках как Ниагарский водопад.

Оторвавшись на мгновение, Джерри прошептал:

— Я все равно убью его. — Потом наклонился и вновь прижался к ее губам.

Хани не могла не ответить на этот чувственный призыв, во-первых, потому, что хотела этого, а во-вторых, пусть уж лучше целует ее, чем охотится на Сократа. Это куда приятнее.

Поцелуй Джерри был нежным и требовательным одновременно. Он вел себя так, будто происходящее было совершенно обычным и естественным делом. И то, что Хани сама бросилась в его объятия, — совершенно правильно и разумно. Словно уже давно знал, что эта женщина предназначена ему судьбой. Все мысли перемешались у нее в голове.

Хлопанье крыльев вновь привлекло всеобщее внимание. Джерри оторвался от губ Хани и взглядом следил за неугомонной птицей, которая, сделав круг над домом, полетела в сторону заповедника. Хани спохватилась и оглядела компанию: пунцовое лицо Келли Стилл, открытый рот Эльзы, вздернутые брови Хелен и озадаченный взгляд Дерека Мортимера. Ее бросило в жар.

— Мы, пожалуй, пойдем, — пытаясь сгладить неловкость, пробормотал Дерек.

Дамы поддержали его. Спустя несколько секунд вся компания удалилась, пожелав Весту скорейшего выздоровления.

Хани закрыла за ними дверь и повернулась к Джерри, который продолжал стоять, преграждая ей дорогу. Пытаясь придать ситуации видимость приличия, она проговорила строгим голосом: