— Что ж тут непонятного!

— Прекратите говорить намеками! — вдруг воскликнула она. — Если есть, что сказать, говорите сейчас же!

Димитри насмешливо улыбнулся.

— Прекрасно, — со вздохом начал он. — Ваш отец переписывался с вашей матерью. И не только переписывался: он поддерживал вас материально, даже когда в этом отпала необходимость!

— Неправда! — она едва дала ему договорить. — Моя мать ничего не взяла бы у моего отца… после … после того, как он нас бросил!

Димитри с трудом сдержал гнев, вызванный ее словами. Он должен был признать, что она оказалась непосвященной во взаимоотношения родителей, чего он не мог предполагать прежде.

— Это правда! — сказал он отрывисто. — И если вы дадите мне время, я могу доказать это.

В глазах Джоанны отразилось недоверие.

— Есть что-то еще? — кусая губы осведомилась она.

— Гораздо больше, чем уже сказано, — прорычал он, потеряв терпение. — Много больше! Так много, что сомневаюсь в собственной способности рассказать обо всем и не выйти из себя!

Расстроенная Джоанна не отводила взгляда.

— Тогда не рассказывайте, — глухо выговорила она. — Наверняка вы столь же субъективно настроены, как и я сама.

Димитри тяжело вздохнул.

— Может, присядете? — натянуто предложил он. — Кое-что из этого все же рассказать необходимо, я настаиваю. Хотя бы ради вашего отца, который пока еще жив. Вашей матери больше нет. Что бы я ни сказал, ей это уже не причинит вреда.

Джоанна, поколебавшись, пристроилась на краешке банкетки.

— Ладно, — тихо сказала она. — Что вы собираетесь рассказать?

— Только вот что, — с трудом выговорил Димитри. — Ваш отец очень любит всех своих родных … каждого из семьи, включая вас. Что бы ни происходило раньше, он готов простить вас и принять.

Джоанна смотрела на него во все глаза.

— Принять меня? — недоумевающе повторила она.