Гримаса отчаяния, исказившая вдруг его лицо, заставила Граси умолкнуть.

— Хватит! — взмолился Маноло.

Что-то подсказывало Граси, что она перестаралась и теперь ей следует вести свою партию помягче, но о снисхождении не могло быть и речи. К тому же, чувствуя, что дело спорится, Граси решила, что, настаивая на своем, может достичь столь желанной цели.

— Ты просто обязан знать эти вещи. Между прочим, Пилар считает воспитание детей делом обоих родителей. Ведь сама она в детстве была обделена родительским вниманием, потому что ее матери приходилось постоянно работать. Ты знаешь, что она из очень бедной семьи?

— К сожалению, я мало знаю о ее прошлом. Никогда бы не догадался, что она когда-либо знала нужду.

Граси с удивлением отметила, что Маноло явно неловко.

— О, у нее было кошмарное детство, — проникновенно сказала она. — Пилар даже не знает, кто ее отец. Ну а чем ее мать зарабатывала на хлеб, она, думаю, сама тебе скажет.

Лицо Маноло вытянулось от удивления.

— Я примерно представляю, о чем ты…

— Она всегда была одинока, — не без энтузиазма продолжала Граси душещипательную историю своей мачехи, — возвращаясь домой из школы, она должна была сама заботиться о своем пропитании.

— По-моему, ты преувеличиваешь, — усомнился Маноло. — У Пилар прекрасные манеры.

— Это все ее первый муж. Он изрядно потрудился, чтобы сделать из нее светскую даму. Как-нибудь спроси ее об этом. И потом, у тебя нет поводов не верить мне, не правда ли?

— Я верю, — серьезно ответил он. — Теперь я понимаю, почему она так беззащитна. Я говорил ей, что она намного лучше многих, с кем ей приходится общаться, но Пилар просто приходит в ужас оттого, что может сказать или сделать что-нибудь не так. Бедняжка. Теперь я понимаю, почему она… — Маноло умолк.

— Почему что? — спросила Граси настойчиво, пытаясь догадаться, что именно Маноло скрывает от нее.