– А… – протянула Доррис, опуская взгляд на стол. – Но ведь здесь достаточно места. Располагайся. Если хочешь, я передвинусь на другой край.

Она даже не понимает, о чем я говорю! – вспыхнуло в мозгу Мерси.

Тем временем Доррис вновь поднесла сигарету ко рту.

– Мама! – вновь раздраженно воскликнула Мерси, испепеляя мать взглядом.

С тем же успехом она могла взывать к совести кухонных шкафов или газовой плиты.

– Мм? – вопросительно произнесла Доррис, выпуская изо рта очередную струю дыма.

– О чем мы, по-твоему, говорим?! – почти крикнула Мерси. Одновременно она слегка попятилась от нового надвигающегося на нее сизоватого облака, но потом, словно не желая отступать перед обстоятельствами, остановилась, схватила первое, что попалось под руку – лежавшую на холодильнике газету, – и принялась яростно размахивать перед лицом.

– О чем? – С каким-то вялым, не до конца проявившимся интересом Доррис наблюдала за ее действиями. По-видимому, они вызвали в ее голове некое движение мысли, потому что она добавила: – Почему ты не включишь вентилятор, если тебе жарко?

Мерси швырнула газету обратно.

– Хорошая мысль! – Потянувшись к настенному выключателю, она щелкнула им, и под потолком медленно двинулись по кругу лопасти большого вентилятора.

По лицу Доррис скользнула тень улыбки.

– Видишь, так гораздо лучше. Не переживай, скоро станет прохладнее.

– Да мне не жарко, мама! – почти взвизгнула Мерси. – Пойми ты наконец!

Доррис поморщилась.

– Что ты так кричишь? Я не глухая.

– Почему же тогда не слышишь меня?

Мерси направилась к плите, чтобы проверить, насколько горяч кофе. Его почти каждое утро варила Доррис и – надо отдать ей должное – делала это отменно, даже несмотря на свою затянувшуюся апатию. А в качестве сосуда неизменно использовала пузатый стеклянный кофейник, из-за высокого узкого горлышка в котором пена могла подняться на значительную высоту.