— Вы не представляете, каким предательским может оказаться этот чистый, белый, с виду невинный снег, — заговорил Брук. Голос его звучал проникновенно, почти завораживающе. — Он искажает расстояние, стирает все неровности ландшафта. Один неверный шаг, и вы можете провалиться в яму глубиной в десять футов. Повернете не в ту сторону, пусть даже секунд на десять, и маловероятно, что вы сможете определить нужное направление.

— Но ведь мистер Оллкрафт сядет за руль, — сказала она тихо. — Мы будем в теплой машине.

— Мисс Грейс, ему семьдесят пять лет. Его можно назвать супергероем, но моложе и здоровее от этого он не станет. А вдруг так получится, что вы заблудитесь, будете кружить на одном месте, пока не кончится бензин, а потом ходить кругами, пока не потеряете способность что-либо соображать?

— Но…

— Как вы считаете, это поможет вашей сестре? — Он взял ее руку и слегка потер кончики ее пальцев. Нервы Линды напряглись, кровь застучала в ответ на прикосновение Энтони. — Через пятнадцать минут ваши руки и ноги онемеют. — Он взял ее ладошку и прислонил к ее щеке. — Вы перестанете чувствовать свое лицо.

Она задрожала, представив наяву нарисованную картину: жуткий холод, онемевшие пальцы, которые больше не смогут чувствовать тепло, как сейчас…

Он убрал руку.

— А потом вы умрете, мисс Грейс. Вот так, просто и… ужасно.

Линда повернулась, но, глядя на него, не знала, что сказать. Уголки его полных губ опустились, придавая ему усталый вид. Застывшие глаза смотрели сквозь нее. И вдруг она поняла, о чем он говорит. Не о ее смерти, а о смерти других людей. О другом автомобиле, который так же безрассудно пытался вырваться отсюда наперекор ветру и снегу. Об автомобиле, который не могли потом найти целых три дня. А когда наконец нашли, там были два замерзших тела — красивой женщины и ее маленькой дочки.

— Простите, — с трудом прошептала Линда. У нее сжалось горло от нахлынувших чувств, которые она не имела права выразить. По сути, не имела права даже испытывать, — Вы правы. Я остаюсь.