— Это уже было, — негромко, но твердо перебила Покойника Наташа.

— Был просто «Демон»… А тут «Демон из нашей школы». Когда еще родители соберутся все вместе?!

Это выглядело неестественно, но «горем от ума» Покойник не страдал. Это во-первых… А во-вторых, его буквально раздирало и чуть было не разорвало совсем желание, чтобы всех сразу — и нас, и родителей — пронзил нож, с которым он сравнивал свой отрывок.

— Пусть прочитает! — поддержала Покойника мама Глеба, поскольку речь зашла о литературе. И прикрыла глаза рукой, готовясь получить наслаждение. О, если бы она знала, кого сравнивала с Демоном поэма Покойника!

Воодушевленный Покойник живо начал:

«Умереть, умереть, умереть И не видеть мне белого света, Чтоб уже никогда не смотреть, Как с другим ты идешь из буфета…» Я такие стишки сочинял, Как поэт ни копейки не стоя, Потому что не видел, не знал, Что такое — старуха с косою! По-иному смотрел я на свет, В нем еще не узрел свою цель я, Потому, что не видел скелет, Да еще в глубине подземелья! И не знал, что страшна, как свинец, В ясный день налетевшая вьюга… Я не знал, как опасен хитрец, Если он под личиною друга!

Родители с недоумением переглядывались.

— Спасибо Алику! — внезапно произнесла (кто бы вы думали?!) Наташа Кулагина.

Покойник резанул меня уже не первым в тот вечер ревнивым взглядом.

Но все равно я готов был обнять Покойника: ведь она воскликнула это, чтобы прервать его демоническую поэму и спасти Глеба.

— Качать его! — вновь предложила мать Принца.

— Но до закрытия метро — всего пять минут, — бесстрастно, взглянув на часы, сообщил отец Вали Мироновой.