Солнце только село, когда они втроем спустились по тропинке к отелю. Вместо того чтобы, как обычно, сразу направиться в обеденный зал, профессор прошел в бар, имеющий форму подковы, изгибающейся между бассейном и пляжем. Клумбы с яркими цветами украшали плиточный пол, густая виноградная лоза оплетала решетчатую крышу, принося прохладу. Плетеные сиденья в баре были очень удобны, а столики застелены белоснежными скатертями. Потягивая ледяной кампари, Мэнди вслушивалась в нежный шепот волн, накатывающихся на ближайший берег. Профессор со Стивеном с большим увлечением рассуждали о затерянных каналах, погребенных под песками Сахары.

Приведший себя в порядок, одетый в выходной профессорский костюм, который, правда, был слегка маловат, Стивен выглядел гораздо более респектабельно, чем сразу же после приезда, но в его внешности все же оставалось что-то отличающее его от других посетителей бара. Загрубевшие от работы руки и широкие запястья, выступая из коротких рукавов пиджака, казались слишком большими, а галстук-бабочка, обязательный элемент одежды, сидел криво. Завитки влажных от жары волос спадали на лоб.

Сам же Стивен, по-видимому, даже не подозревал об этих недочетах. Он смотрел вокруг с милой улыбкой, ожидая от вечера только приятных впечатлений.

Сколько ему может быть лет? — подумала Мэнди. — Наверное, тридцать с небольшим…

Перехватив ее оценивающий взгляд, он поднял бровь и дружески улыбнулся девушке.

— Боюсь, наш животрепещущий разговор о древних каналах Сахары не показался вам слишком занимательным, — извинился он.

— Ничего, все в порядке, — смиренно заметила она. — Я уже привыкла находиться в обществе ученых — немолодых джентльменов, которых не интересуют события, произошедшие позже чем за 500 лет до нашей эры.

Стивен громко рассмеялся и поставил на стол бокал, в котором звенели кусочки льда.