И вот наконец, заключив несколько весьма выгодных контрактов, — а двадцать два года тем и хороши, что можно надеяться, что продержишься наверху еще несколько лет, — Лив могла предложить матери хорошее содержание. У нее просто сердце разрывалось при виде того, как та целыми сутками надрывается, ухаживая за чужими детьми.

Вот почему Лив позволила себе ненадолго покинуть мир высокой моды и международных показов. Не говоря уж о той усталости, что накопилась за год беспрестанной и тяжелой работы, она знала: чтобы уговорить маму принять деньги, потребуется немало времени.

Так и случилось.

— Нет-нет, я ни за что не позволю тебе тратить на меня свои деньги! Родная моя, ты добрая девочка, но я просто не могу согласиться. — Глаза Барбары затуманились слезами, что в последнее время всегда готовы были хлынуть ручьем.

Но Лив не сдавалась.

— Мамочка, но ведь эти деньги не пропадут. Недвижимость — очень хорошее вложение капитала. А что до содержания, так куда же мне еще тратить деньги?

Самой Лив много не требовалось — хватало бы на квартплату за маленькую квартирку да на покупку немногочисленных, зато качественных нарядов для нечастых выходов в свет. В отличие от большинства сестер по профессии, она редко появлялась на публике и не увлекалась роскошными курортами или престижными автомобилями. На что и не преминула указать матери.

— Ты же знаешь, я и в модели-то пошла только затем, чтобы поскорее заработать тебе на домик. Я столько лет думала, что ничего не получится. Теперь вдруг вышло — а ты упрямишься! Вот уж не ожидала. Я же знаю, как ты была счастлива в Роуз-хаус. Даже после папиной смерти ты все равно, только представься возможность, птицей туда бы полетела. Вернуть Роуз-хаус мне не по силам, хотя очень хотелось бы, но уж домик в деревне купить я в состоянии. А ты посадишь у двери розовый куст.