Но теперь намерения его кардинально изменились. И он до сих пор оставался здесь и красил стены и заборы, вместо того чтобы управлять сложными комбинациями и давать указания советам директоров своих многочисленных, разбросанных по всему миру предприятий. Или наслаждаться одиночеством в загородном доме.

Сначала Грегори думал, что придется стиснуть зубы покрепче и терпеть, но теперь от души наслаждался каждой минутой. А уж во сколько раз возрастет это наслаждение, если ему удастся достичь цели, ради которой все это, собственно, и затевалось!

Им владел тот азарт, возбужденное предвкушение, что обычно возникали, когда очередная выгодная сделка была близка к заключению. Но за все тридцать четыре года жизни Грегори еще ни разу этот азарт не бывал связан с женщиной.

Женщины доставались ему легко.

Но не эта. Не Оливия Вайтсберри.

Приходилось признать — пока погоня за ней не принесла никаких существенных результатов. Но ничего, он привык добиваться своего. И сейчас добьется.

Грегори ни за что не построил бы огромную финансовую империю из ничего, буквально на пустом месте, если бы вешал нос при первой же неудаче. А кроме того, погоня за женщиной — экзотическое удовольствие для мужчины, который сам стал объектом неустанной охоты с тех пор, как ему перевалило за двадцать и он заработал свой второй миллион.

В задумчивости он вырулил на шоссе. Впервые он увидел Оливию Вайтсберри около года назад. Она выступала на подиуме в показе первой коллекции одного талантливого итальянского модельера. Даже на него, Грегори, признанного знатока женской красоты, эта утонченная красавица произвела немалое впечатление. Весьма немалое.

Если бы в тот вечер его не сопровождала очередная спутница, он, пожалуй, не преминул предпринять шаги к знакомству. Но пока длилось каждое его краткое увлечение, он всегда хранил верность даме сердца — таков был один из пунктов его неписаного кодекса.