Кстати, вспомнил Грегори, роман завершился именно в тот самый вечер. Завершился традиционным подношением дорогого браслета и без каких бы то ни было упреков с той или другой стороны. Снова неписаный кодекс.

В результате частного расследования ему стало известно, что Оливия Вайтсберри, восходящая звезда подиума, по которой вдруг стали сходить с ума все ведущие модельеры, обладает репутацией затворницы. Похоже, она никогда ни с кем не ходила на свидания и вообще редко появлялась в обществе — если не считать благотворительных мероприятий.

Что ж, значит, именно ему суждено убедить ее сменить образ жизни. Грегори твердо пообещал себе это. Но в тот момент предпринять ничего не сумел: неотложные дела требовали очередной поездки за океан и поездка эта изрядно затянулась.

Любая другая женщина — мимолетная прихоть — быстро выветрилась бы из памяти вечно занятого магната, затерялась бы среди более важных проблем финансовой империи. Но неповторимые черты, стройное гибкое тело Оливии запали в душу Грегори.

Последние двенадцать месяцев в жизни его не было никаких женщин — хотя в предложениях такого рода он отбоя не знал. Грегори говорил себе, что просто слишком поглощен разъездами по всему миру с одного заседания на другое и что к тридцати четырем годам аппетиты его постепенно пошли на убыль.

Но короткой встречи на улице городка было достаточно, чтобы Грегори понял: потеря аппетита ему пока не грозит. Во всяком случае, аппетита определенного рода.

Машинально сворачивая с главной трассы в сеть переулков, ведущих в более бедные кварталы, он неотрывно размышлял о прекрасном, неуловимом создании, что каким-то непостижимым образом умудрилось затронуть его за живое.

Встреча с Оливией превратила его пребывания у няни — неделя вместо запланированного дня — в нечто совершенно отличное от выполнения долга. Это была не просто случайность. Их свела вместе сама судьба.