Я в этих очках, кажется, похож на кролика, пронеслось у Него в голове. Хотя в моем случае, чем хуже — тем лучше…
К Нику подошел метрдотель. Узнав посетителя, он лишь удивленно вскинул бровь и величаво молча удалился, ломая голову над тем, какая муха укусила их лучшего клиента и почему он явился в приличное заведение, вырядившись таким манером.
Боже! Если она сейчас же не придет, я с ума сойду! — мучился Ник. Скорее бы уж познакомиться! И зачем я согласился на весь этот маскарад?!!
А впрочем, она скорее всего и разговаривать со мной не станет, продолжал размышлять он. При виде такого «красавца» у нее, чего доброго, еще волосы дыбом встанут! Она, пожалуй, развернется да уйдет, хлопнув дверью, а может — не дай Бог! — даже закричит от страха…
Ник глотнул еще минералки, проводив тоскливым взглядом бутылку виски, которую официант понес кому-то в глубь бара. Единственное, что могло помочь ему успокоиться, это двойная порция «бурбона», но правила хорошего тона требовали от джентльмена быть в здравом уме и трезвой памяти. Хотя бы на первом свидании, быстро уточнил про себя Ник.
Он снова посмотрел на часы. Еще пятнадцать минут позора — и домой, решил Ник. А пока взять, что ли, газету?..
3
Вздохнув, Эглантайн вынула из сумочки зеркальце и стала поправлять прическу. Ее светло-русые волосы, уложенные в идеально ровную стрижку «каре», матово отсвечивали всеми цветами радуги в ярких огнях витрин и уличных реклам. Эглантайн мысленно похвалила себя за то, что как раз на днях удосужилась заскочить в парикмахерскую и осветлить темнеющие корни. Эту процедуру ей приходилось проделывать регулярно, раз в две недели. И хотя ради заурядного ужина в ресторане, пусть даже в роскошном, не стоило идти на столь крутые меры, Эглантайн гордилась, что предстанет перед незнакомым мужчиной во всеоружии своей красоты.