А в этот день, с которого мы ведем свой рассказ, владелец прогоревшего театра особенно негодовал. Он прямо-таки сыпал проклятиями, которыми был начинен, как фасолевый суп бобами.

- Тысяча чертей! Десять тысяч чертей! Сто тысяч чертей! - кричал он, топая ножищами и потрясая семихвостой плеткой. Количество упоминаемых чертей всегда с точностью градусника соответствовало уровню его гнева. Они все танцуют! Они все представляют! А где мой театр? Где мои актеры? Где мои денежки? - И он вырвал у себя самый длинный волосок, прямо с макушки.

- Не рвите волосы, их и так уже осталось мало, - мрачно сказал кот Базилио, почесывая лапой затылок.

- Подумайте лучше, что нам предпринять! - предложил продавец пиявок Дуремар, приставив указательный палец к своей лысой голове, похожей на большую шишку.

- О! - закатывал к небу глаза Карабас Барабас. - У меня уже голова пухнет, но я так ничего и не придумал.

- Зато я кое-что придумала! - почти пропела лиса Алиса и сладко улыбнулась.

- Говори! - свирепо зарычал Карабас Барабас и крепко схватил лису за шиворот, как хватают маленьких котят.

- Ах, синьор, пожалуйста, тише! - пролепетала лиса. - А то я, чего доброго, могу упасть в обморок!

- Она упадет! Как же! - проворчал кот Базилио.

- Ты будешь говорить? - рявкнул Карабас Барабас и так встряхнул лису, что с нее посыпался желтоватый пух.

- Бу-буду!.. - заикаясь, выдавила из себя лиса, раскачиваясь в волосатой лапе Карабаса Барабаса. - Но я не умею разговаривать, когда меня держат за шиворот! Вы сдавили мне горло.

- Проклятье! - Карабас Барабас весь так и дрожал от нетерпения. - У меня просто такая привычка - хватать всех за шиворот! Ну, говори же, ми-и-лая ли-си-и-ичка! - И он посадил лису прямо на хвост.